τὸ νοητόν — «мыслимое» (от νοέω): область сущего, открывающегося уму, а не чувству. На «разделённой линии» она образует верхнюю половину рядом с видимым (τὸ ὁρατόν) и сама делится надвое: математические предметы, к которым обращён рассудок (διάνοια), и сами идеи, к которым обращена νόησις; на вершине же — идея блага как «беспредпосылочное начало» (ἀνυπόθετον), причина и истины, и самого ума (Resp. VI 509d–511e). В Resp. VII 517b весь подъём узника из пещеры истолкован как переход души (ψυχή) в «умопостигаемое место» (νοητὸς τόπος), где идея блага есть «причина всему правому и прекрасному».
τὸ νοητόν есть собственный предмет ума (νοῦς): оно постижимо умом, а не ощущением (αἴσθησις), и потому неизменно, тогда как чувственное всегда становится (Phaed. 79a). В «Тимее» именно τὸ νοητὸν ζῷον служит парадигмой, по которой демиург устрояет видимый космос, а резкое различие νοητόν и чувственного (αἰσθητόν) проведено в самом начале и в учении о третьем роде — пространстве (Tim. 27d–28a; 51c–52a). Так путь души к истине (ἀλήθεια) есть восхождение в τὸ νοητόν: здесь живёт знание (ἐπιστήμη), тогда как над чувственным царит мнение (δόξα), и здесь же укореняется слово души (λόγος ψυχῆς), ибо лишь умопостигаемое допускает устойчивую речь.